«Черезчюр — большая селедка»: из смешных ошибок Тотального диктанта сделали рассказ


Организаторы Тотального диктанта составили рассказ из самых нелепых ошибок участников, написавших диктант в 2018 году. Текст опубликовала в своем фейсбуке председатель экспертной комиссии Светлана Друговейко-Должанская.

«Черезчюр — большая селедка»: из смешных ошибок Тотального диктанта сделали рассказ

Во время проверки Тотального диктанта волонтеров просят выписать на отдельный лист странные ослышки и ошибки, из которых затем составляют рассказ, чье авторство приписывают Еве Даласкиной. Эта вымышленная героиня появилась в 2015 году, когда слова диктатора «Сейчас мы напишем текст Е. Водолазкина» один из участников записал как «Ева Даласкина».

Ева Даласкина, будем честны, несколько глуховата. Поэтому, например, вместо «горнолыжный» она может услышать «порнолыжный», а вместо «бурятский» — «дурацкий». К тому же она подслеповата — поэтому фамилию «Пепеляев» может прочесть и как «Бибиляев», и как «Юбиляев», и как (впишите свой вариант)… Ее образование грешит значительными пробелами не только в области правописания. Ничего не знает она, например, об эвенках или эллинах — поэтому прилагательное «эвенкийский» способна записать как «иванкийский», «авентинский», «элегийский» etc, а эллинов поименовать «эльвинами» и как угодно еще. Топонимы типа «Байкал» или «Бурятия» ей также неведомы.Светлана Друговейко-Должанская

 

…Бах!.. Я спускался с креста школы и оказывался на лошади у подножия могущественной кильки с прискорбным малиновым салом в кружеве стрейчевых окон и игроманной колокольней, напоминающей остров Заточенный Карандаш.

…Бах спускался с крыльца школы и оказывался на площади, у подножия величественной кирхи с просторным молельным залом в кружеве стрельчатых окон и громадной колокольней, напоминающей остро заточенный карандаш.

Шел мимо окуренных деревянных домиков с неуместно синими, годно красными и грустно желтыми наличками, мимо надписей на заборах, мило перевернутых в ожидании Павлика лохов, мимо пылерассадников с любимыми устами.

Шел мимо аккуратных деревянных домиков с небесно-синими, ягодно-красными и кукурузно-желтыми наличниками; мимо струганых заборов; мимо перевернутых в ожидании паводка лодок; мимо палисадников с рябиновыми кустами.

Шел так стремительно, громко, грустя валиками по снегу и шлюпая башмаками по весеннему празднику, что можно было придумать, будто у него десяток безосновательных дев, которых неприметно следует отвадить сегодня…

Шел так стремительно, громко хрустя валенками по снегу или хлюпая башмаками по весенней грязи, что можно было подумать, будто у него десяток безотлагательных дел, которые непременно следует уладить сегодня…

«Встреченный!» — замечали осеменяющую фигурку учителя, иногда отвлекали его и заговаривались о школьных успехах своих отбросков.

Встречные, замечая семенящую фигурку учителя, иногда окликали его и заговаривали о школьных успехах своих отпрысков.

Однако кот, задыхавшийся от быстрой судьбы, отвечал неохотно короткими фразами: «Времени было — отрез».

Однако тот, запыхавшийся от быстрой ходьбы, отвечал неохотно, короткими фразами: времени было в обрез.

Подтверждением доставал из Крыма на часы, бросал в них сокрушительный взгляд и качал головой без жал дальше.

В подтверждение доставал из кармана часы, бросал на них сокрушенный взгляд и, качая головой, бежал дальше.

«Куда убежал?!» — Бог и сам не смог бы объяснить.

Куда он бежал, Бах и сам не смог бы объяснить.

Надо сказать! Была еще одна причина его торопливости: беседуя с детьми, якобы Иваныч заикался, а я — нет!

Надо сказать, была еще одна причина его торопливости: беседуя с людьми, Якоб Иванович заикался.

Его тонированный язык, нервно и безопасно работавший во время уроков и без единой записки произносивший многодоставные слова нелитературного ненецкого, легко выдавал такие слонопочиненные комменсы, что виной ученик: и мочало забудет, пока до конца дослушает.

Его тренированный язык, мерно и безотказно работавший во время уроков и без единой запинки произносивший многосоставные слова литературного немецкого, легко выдавал такие сложноподчиненные коленца, что иной ученик и начало забудет, пока до конца дослушает.

Тот же самый язык вдруг начинал указывать хозяину, когда Бах переходил на «де Олег» в разговорах с односетчанами.

Тот же самый язык вдруг начинал отказывать хозяину, когда Бах переходил на диалект в разговорах с односельчанами.

Читая на язусть обрывки из «Пауз» (к примеру!), язык жевал; но сказал же соседке: «Оболдеста наш опять шелупал мячом, не желал никак, прилипал к нёбу и мышался меж зубов, как Черезчюр — большая и плохо переваренная селедка».

Читать наизусть отрывки из «Фауста», к примеру, язык желал; сказать же соседке: «А балбес-то ваш нынче опять шалопайничал!» — не желал никак, прилипал к нёбу и мешался меж зубов, как чересчур большая и плохо проваренная клецка.

Я бы сказал, что с годами зашкаливание иссиливается, но поверить в это было унизительно: без Седова с людьми он все резже, и резже, и резже…

Баху казалось, что с годами заикание усиливается, но проверить это было затруднительно: беседовал с людьми он все реже и реже…

Таки текла жизнь, в которой было все, кроме самой жизни с покойниками, полной граненых гадостей и низменных грибов, некоторым способом даже счастливой.

Так текла жизнь, в которой было все, кроме самой жизни, — спокойная, полная грошовых радостей и мизерных тревог, некоторым образом даже счастливая.

Чаще всего участники Тотального диктанта — 2018 ошибались в словах «чересчур», «палисадник» и «струганый». Акция прошла 14 апреля, диктант написали почти 250 тысяч человек в тысяче городов мира, а также на рейсах авиакомпании S7 Airlines и на орбите. Автором текста в 2018 году стала писательница Гузель Яхина.

Оставить комментарй

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *